"Явно любовное гнездышко", - решила Ольга, провалившись в один из пуфиков и с нетерпением дожидаясь, когда же хозяин постелит постель.
- Раздевайся, малышка. Ложись. - Бросил на нее нежный взгляд Валентин, откидывая широкое одеяло.
- Ты что, серьезно считаешь, что я сама смогу выбраться из этой твоей подушки? - в ответ капризно надула губки Оля. А дождавшись, когда Валентин вытащит ее из уютных глубин мягкого пуфика, тут же выдвинула еще одно условие: - И вообще, раз уж затащил меня к себе в будуар, раздевай теперь сам.
Вот уж это Оскомин проделал с огромнейшим удовольствием.
"Ну прямо гурман! - подумала Ольга, когда Валентин, уже избавив ее от пиджака и блузочки, медленно-медленно, явно смакуя это занятие, расстегивал пуговицы на юбке. - Как бы не кончил прямо сейчас". - Впрочем, ее тоже здорово возбуждал этот процесс. Она закрыла глаза и дрожащим голоском подсказала:
- А теперь колготки. Не порви только.
- Я подарю тебе сотню таких.
- Не надо мне сотни. Мне их не сносить за всю жизнь… Так, теперь лифчик… Ну чего ты возишься. Там же просто крючки.
- У тебя дорогое белье.
- Что ты понимаешь. Обычное шмотье.
- Все равно, мне нравится черное.
- О-о-о! - не сдержалась Ольга, почувствовав, как поехали вниз ее трусики. И крепко прижалась лобком ко все еще одетому в свой тысячедолларовый костюм Валентину. Ее возбуждало то, что она уже совершенно голая, а мужчина еще одет. И его руки жадно ласкают ее обнаженное стройное тело.
Сначала спину… Все ниже и ниже… Теперь ягодицы…
- Погладь мне грудь, милый… О-о-о!!!
Ладонь скользнула по небольшой упругой груди… По животу, ощущая, насколько напряжен пресс… Мягкие теплые пальцы несколько раз обвели вокруг пупка…
- М-м-м!!! - уже не в состоянии произнести ни единого слова, Ольга молча взяла его руку и направила ее себе между ног. Туда, где сейчас было сыро-сыро. И жарко, как в печке. - О-о-о!!! - И лишь только пальцы коснулись набухшего клитора, как она кончила. И, не сдержавшись, закричала уже в полный голос. - А-а-а-а-а!!! Все!!! Все, милый, больше не надо! Мне так хорошо! - Не в силах больше стоять на ногах, она опрокинулась на спину на кровать - лишь ноги остались на покрытом пушистым паласом полу - и замерла, медленно отходя от только что пережитого кайфа.